Я из того поколения, которое застало ветеранов войны еще живыми, которое каждый день по дороге в школу и обратно видело на домах либо синие таблички с надписями «здесь живет ветеран войны такой-то и такой-то», либо звездочки. В разных местах было заведено по-разному. В моем небольшом городке были звездочки, на одном доме их было даже две, а в селе, где я проводил лето у бабушки, висели синие таблички. Почему-то не на всех домах, то ли ветераны из скромности срывали их, то ли власти не дорабатывали, но большинство домов, в которых жили ветераны, были без каких-либо признаков, указывающих на это. В маленьком городке или в селе, в общем-то, острой необходимости в этом и не было. В селе их и так все знали, ветеранами были практически 100% мужиков соответствующего возраста, а в городке если не знали лично, то по крайней мере в лицо, поскольку 7 ноября, 1 мая, 9 мая они выходили на демонстрации с медалями, а 1 сентября также с медалями вели внуков в школу. На них не было десятков побрякушек, как на современных клоунах в погонах, никогда нигде не воевавших, были чаще всего по две или три медали, которые они цепляли, как правило, не на кителя, а на обычные гражданские полушерстяные советские пиджаки, но это были настоящие награды — «за отвагу», «за боевые заслуги», «за освобождение праги», за каждой из которых подвиг. Я помню их еще довольно бодрым и. Помню, как они копали картошку на огороде, косили траву для коровы, ставили ятеря в речке или ловили карасей на очеретяные удочки. Кто-то из них чрезмерно выпивал. Кто-то, пользуясь тем, что мужиков было мало после войны, заработал себе такую славу бабника, что о ней знал даже я, несмотря на то что история была уже в прошлом. Кто-то всегда ходил с тростью, потому что после ранения нога уже не восстановилась полностью. Но когда я, разговаривая с ними на рыбалке, или просто встретившись на улице, спрашивал что-то о войне, они либо молчали, не обращая внимания на детский лепет, либо отвечали: «воевал на войне, как и все», «на войне — как войне, ничего интересного» или рассказывали совсем детскую историю про то как немцы наступали, а потом по ним как вдарили «катюши», и они побежали аж до самого берлина. Тогда я не понимал, почему они ничего не рассказывают. В кино война выглядела так романтично, хотелось самому стать таким же героем, и даже присутствовало некоторое сожаление о том, что я родился поздно, когда уже все закончилось без меня, и теперь никогда не повторится. Как же я ошибался тогда! Сейчас то, что они для нас завоевали, мы отдали без боя, и расплата за это уже идет, а восстанавливать придется снова с боями. А их нежелание рассказывать объясняется очень просто. Того самого подвига в детском представлении, когда партизаны громят немцев как хотят, пуская под откос поезда чуть ли не ежедневно, т-34 уничтожают сразу по несколько «тигров», а немцы после залпов «катюш» трусливо бегут изо всех ног, не было. Были тяжелые серые мрачные военные будни, были годы жизни в окопах, были ранения и госпиталя, а потом снова окопы. Были страх и отчаяние в окружениях, когда казалось, что уже все кончено, а потом прорывы и все сначала. Была неизвестность перед атакой, и были потери. Очень большие потери! И зачастую солдат даже не знал, попал он в какого-то врага или нет, он просто шел за танком и стрелял, прорывая вражескую оборону, и освобождая территории. И вот именно в этом и есть настоящий подвиг. Войну выигрывают не малочисленные подразделения крутого спецназа, которыми сейчас кичатся наш царь и бояре, а сотни тысяч или даже миллионы солдат. Просто хороших солдат, которые могут пройти сотни или тысячи километров, при этом, нести на себе десятки килограмм и прожить годы в окопах, невзирая на дожди, ветра и холода. И они тогда это смогли. Потому что им было за что воевать. Читайте также: и подписывайтесь на мой 
Почему ветераны великой отечественной войны не любили рассказывать о войне
Почему ветераны великой отечественной войны не любили рассказывать о войне
Почему ветераны великой отечественной войны не любили рассказывать о войне