Про этого путешественника и исследователя я уже рассказывала, и расскажу еще неоднократно, уж больно много всего интересного он написал по итогам своей экспедиции, совершенной в середине 19 века. Это географ, ботаник и исследователь севера — александр шренк. В 1837 году он совершил очень серьезную экспедицию, пройдя через архангельск и мезень к реке печоре, далее по большеземельской тундре к острову вайгач, оттуда к полярному уралу. В 1855 году им было опубликовано « путешествие к северо-востоку европейской россии чрез тундры самоедов и северным уральским горам, предпринятое по высочайшему повелению в 1837 г. Александром шренком ». Этот случай с ним произошел во время путешествия по реке пензе в 1837 году. Как пишет автор: «деревня, в которой мы находились, населена двумя семействами, из которых в настоящее время были налицо только две бабы, между тем как мужья их находились в мезени, куда они отправлялись для закупки хлеба в казенных хлебных магазинах. Хозяйка наша, среди множества других домашних занятий, прилежно снимала кору с некоторых березовых поленьев, которые она одно за другим укладывала в печку, между тем как кора тщательно собиралась, сушилась и примешивалась к муке. Такого рода хлеб имеет вид лепешек красновато-бурого теста, и если 2 / 3 муки смешать с 1 / 3 по весу березовой коры, то получается хлеб совершенно вкусный, т. Е. «что ешь и горем не зовешь», как выразилась наша хозяйка; К несчастию, часто приходится печь хлеб из такой муки, в которой больше коры, чем ржи. Интересно, что вообще примешивали к муке. Не только березовую кору. Как пишет шренк уже про другую деревню: «в баковой также не было налицо мужчин, потому что одна часть их закупала в мезени хлеб, а другая занималась рыбною ловлей в близлежащих озерах; Жены же их и дети сидели между тем без хлеба, почему повсюду были видны запасы болотного мха, соломы и березовой коры, назначенных для печения лепешек». А еще: «употребление сосновой коры для печения хлеба, столь обыкновенное в северной финляндии и олонце, здесь вовсе неизвестно. Зато к муке иногда примешивают наполовину сушеной и истолченной в порошок рыбы, отчего, конечно, увеличивается только объем испеченного хлеба, а отнюдь не абсолютное количество съестных припасов». При этом, как ни удивительно, автор продолжает, что жалеть этих людей вовсе не стоит: «вполне сочувствуя нуждам ближних своих, я должен, однако же, заметить, что крестьянин, привыкший считать хлеб существеннейшей частью своей пищи, в случае недостатка в нем напрасно жалуется на голод, потому что в то время как хозяйка одной рукой обдирает кору с поленьев для печения из нее хлеба, она другою продает свежее масло и куриные яйца, которые, вероятно, были бы потреблены ею самою, если бы нужда была действительно так велика, как она ее представляет. Притом же я видел у ней кур и хорошо откормленный скот «. Девушка поет песню о хлебе из коры, 1890. Аксели галлен-каллела то есть получается, что даже если люди на севере имели мало муки и ели хлеб с березовой корой, мхом, соломой или рыбным порошком, это не означало, что они умирали с голода. Это означало, что им не хватало конкретно муки, а остальные продукты вроде рыбы, мяса, молока, яиц и т. П. — вполне могли иметься в нормальных объемах. Хотя, как говорится, есть нюанс. Мясо не всегда можно было есть, например, во время поста возникла большая потребность именно в хлебе, а раз его не хватало, то тут-то люди и начинали на голод жаловаться. Как пишет шренк: «я также запасся некоторыми съестными припасами, и это мне не стоило большого труда, несмотря на общий недостаток в хлебе; Потому что заботливая хозяйка сама приготовила запас разного мяса, живости, рыбы, масла и молока. Нам бы было удивляться, что люди эти, несмотря на такое разнообразие съестных припасов, жаловались на голод; Но не должны забывать того, что в постные дни все эти статьи остаются без употребления «. P s отдельно замечу, что все-таки периоды голода на севере случались, нельзя говорить, что их не было. Здесь идет речь о нормальных, не голодных периодах, когда людям не приходилось умирать от голода или покидать свои деревни в поисках еды.
Любопытное свидетельство из 19 века о двойном назначении дров (и нестандартном быте северян в целом)
Любопытное свидетельство из 19 века о двойном назначении дров (и нестандартном быте северян в целом)