Первый год, когда мы не идем на бессмертный полк. Непривычно. Сделаем, конечно, домашний вариант. Но я не об этом. Некоторое время назад читала статью о том, что возможно бессмертный полк будет в онлайн-формате и надо быть к этому готовым. Листнула страницу вниз, к комментариям — и обомлела. Примерно две трети комментариев были в духе «да зачем нам это вот все, про этот ваш праздник все давно забыли, среди моих друзей никто ничего не знает об этой вашей войне. » и тому подобное. И согласных с этим — довольно много. Сначала возмутилась. А потом — подумала. Все мы — деревья с корнями. И сколько бы ни было лет пишущему, за каждым из нас стоит род. И в этом роду, если человек не с луны свалился, скорее всего есть одно, два, или даже три поколения, которые затронула «эта наша» великая отечественная война. *** тяжелый полусон, когда рука держится за медленно идущий обоз с ранеными, а ноги сами переступают по земле. И надо идти, и надо спать. А когда будет остановка — оперировать, оперировать, оперировать. Все остальное будет потом, после победы, военно-медицинская академия, офицерская форма, письма с фронта в музее. А сейчас идти и спать. Спать и идти. Руль грузовика с боеприпасами и предательские дырочки в крыше кабины — обошли стороной, везучий все-таки. И слова в ушах: «пусть юра поедет, он довезет, проберется куда никто не сможет». Как теперь не довезти. Давай уж, не подведи, ласточка. Раненые, раненые, раненые каждую ночь. Голос в черной трубке кажется отдается эхом по всему коридору общежития: «организовать 30 человек на выгрузку эшелона». Вагоны, вагоны, вагоны и группы девчонок — второкурсниц, маленьких, как птички. Дочка, пить дай. Потащили втроем, больно тяжелый. Дочка, пить. Завтра первая пара или вторая? Пить, дочка. *** это «мои» голоса, моих родных. И у каждого из нас они есть, внутри. Даже если человек про них ничего не знает. А стоит узнать. По простой очень и абсолютно личной, а не общеисторической причине. Эти голоса — маркер того, что энергия рода течет, движется, дает силы своим потомкам. Да, род дает и силу, и радость, но вместе с ними — и опыт, и боль, и страх. Гремучий коктейль энергии. Будет без этого опыта рода у потомка счастливая и наполненная жизнь, силы для преодоления препятствий, гордость за «своих»? Да и будут ли «свои»? Фиг. (простите) нет. Вот у этого потомка, который говорит: «. Этот ваш праздник давно забыли все». Нет. Не идет, не течет сила. И — хотя бы по этой, такой личной, причине — надо рассказывать, надо знать, надо помнить. ***»а однажды — встаем утром — а в коридоре кричат: «победа». Побежали в институт. Снег идет, мокрый, серый. А мы бежим и смеемся. В вестибюле — музыка из репродуктора. И все танцуют. Шерочка с машерочкой. Парни-то — на фронте все. «*** с праздником. Саша.
День победы. Причина помнить