Здесь все тоскует по тебе, и я тоскую. Полно тоски в любой судьбе. Но не такую способен вынести любой. А я способна. Вновь о себе напомнит боль травой — осокой, шипами розовых кустов. И подорожник привычно остановит кровь. О, осторожность не про меня, не про тебя! И мы с тобою как стебли, души рвем, любя, звеним от боли. Какие нам судьба она плетет венки венчальные, каких гостей она ведет. Вначале стелила мягко, и легко кружила голову, поила птичьим молоком. Но горько все пахло в доме и окрест: полынь и ладан. А нам еще с седьмых небес лететь и падать. Так душно лилии цветут среди безумства. Трава — полынь горчит во рту. Не обязуйся хранить меня во все века на этом свете. Смотри в меня сквозь облака и дождь, и ветер, сквозь мрак сиреневых кустов сквозь птичьи перья. Не вытравить болиголов. Тоски. В тебе я живу, как в замке из песка с хрустальной крышей и слышу, что поет тоска, и вижу, вижу, какие нам она плетет венки венчальные, каких гостей она ведет. Вначале стелила мягко, и легко кружила голову, поила птичьим молоком. Но горько все пахло в доме и окрест: полынь и ладан. А нам еще с седьмых небес лететь и падать. Светлана гольдман музыка татьяна красовская кадры фильма «гордость и предубеждение»
А нам еще с седьмых небес лететь и падать.
А нам еще с седьмых небес лететь и падать.